 |
 |
|
|
... но когда стемнело, Саше стало совсем невмоготу смотреть на далёкое зарево городских огней.
Глаза его слезились от фар редко проезжавших машин и ещё от того, что произошло только несколько часов назад, как он поцеловал - может в последний раз! - юную жену и чистого безмятежного младенца.
"Нет, - в который раз он до крови стискивал зубы, - так надо!". "А зачем?" - снова обволакивала его паутина неуверенности, неоднозначности и главное, сильной поганости избранной им судьбы.
"А почему?" - снова поднимал он прекрасное лицо к небу и звёзды мерцали ему: доля такая.
"Какая доля? Бедовая доля?"
"Нет, просто: доля такая."
Машины совсем уже перестали проезжать; Саша выбрался из канавы на шоссе и, теребя руками перочинный нож, двинулся во тьму. Со стороны города послышалось ритмичное повизгивание и замерцал огонёк: приближался почтальон на велосипеде. Это была удача.
- Стой, почтальон, - изнемогающим голосом сказал Саша, доживая последние секунды перелома, - остановись, пора...
Александр почувствовал, что нож, руки и язык отказывают ему.
- Чего? - отозвался ошалелый почтальон, ставя ногу с педали на землю. В тот миг Саша выпростал из-под пиджака руку с ножом и несколько раз, как мог глубоко, ударил его. Почтальон побарахтался в своем велосипеде и с грохотом свалился на асфальт.
"Кровушка невинная пролилась..." - с горечью подумал Саша, сволакивая бездыханное тело под откос.
Письма, найденные у почтальона в сумке Александр, какие разорвал и разбросал по шоссе, а какие втоптал каблуками в землю. Завернувшись в ворох реквизированных газет, Саша долго, шумно шелестел как ёж и ворочался в сырых кустах не в силах заснуть.
"Ну вот и началось... - думал он и дрожал, - тварь ли дрожащая, или..."
Дело пошло быстро и хорошо. К Саше примкнули многие, видно время назрело - его отряд рос как снежный ком, не по дням, а по часам. После удачного налета на пост ГАИ достали оружие, боеприпасы, что позволило значительно расширить объем боевых операций; не пренебрегали и мелочами.
И народ любил Сашу, любил и понимал. Понимал тогда, когда отряд взрывал водонапорную башню и рушил мосты, и тогда, когда Александр, плача от жалости расстрелял десяток баб, собирающих на поле картошку.
"Землю собой украсил, как цветами!" - говорили об Александре по деревням, носили ему молоко, творог - все знали, что с боем взяв сельпо, Саша не реквизировал пищевых продуктов, а без жалости сжигал. Если кого заставал на экспроприации - расстреливал лично. И дисциплина была в отряде жёсткая - никаких разговорчиков, песен. Бойцы, сжав зубы, вытерпели даже объявленный Александром сухой закон. Все было подчинено одной цели, одной программе:
1. Убей
2. Лучше всего неповинного
3. Мучайся потом
4. Земля содрогнётся
5. Совесть народная проснётся
6. Еще неизвестно, но что-то будет.
А девиз в отряде был прост: сегодня ты живой, а завтра тебя нету.
Троих самых отчаянных бойцов: Сеню Грибного Колотырника, Пантюху Мокрого и Томилина Саша назначил взводными и доверил совершать самостоятельные рейды по области.
Сеня Грибной Колотырник, жестоко страдающий без спиртного, хронический алкоголик, делал все, чтобы оправдать высокое доверие. По призванию Сеня был народным мстителем экстракласса, такого класса, что затряслись бы от него в ужасе Тарас Бульба и Малахия Уолд и шарахнулись куда глядят и спрятали бы головы под мышку. Такого калибра был Сеня Мститель, что всему человечеству мог, не моргнув, плюнуть в рожу; положить земной шар на одну ладонь, а другой прихлопнуть.
Грибным Колотырником его ласково называли бойцы за то, что он часто срывал зло на грибниках. Порыщет по лесу и наткнётся на грибника.
- Ну-ка, ну-ка, подойди сюда, грибничек.
- А что вам собственно нужно, товарищ?
- Ты не ершись, а отвечай: собирал грибы?
- Да, собирал.
- А ты их сеял, сажал?
- Позвольте пройти, товарищ.
- Вот то-то, грибник: собираешь то, что не сажал, и жнешь что не сеял и потому не позволю я тебе никуда больше идти.
И застучит Сеня морду грибнику до смерти. Сегодня мы живой, а завтра тебя нету.
Продолжение - здесь